(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Человек

Выбираю жизнь

КОММЕНТАРИИ

...Продолжая историю человеческого бытия

Андрей СТОЛЯРОВ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Вопреки распространённому мнению человек вовсе не боится смерти. В отношении смерти он бессознательно руководствуется максимой Эпикура: «Пока есть я – смерти нет. Когда придёт смерть – не будет меня».

Человек боится не смерти, а мучительного перехода к ней, известного как «процесс умирания»: боится болезней, которые станут его терзать, боится физиологического распада, беспомощности, умственной и физической деградации. Это чисто биологический страх. Если бы смерть была подобна хлопку, после которого человек бы безболезненно исчезал, отношение к ней было бы гораздо спокойнее.

Скорее всего, так и произойдёт. Уже сейчас понятно, что медицина в ближайшем будущем окажется способной купировать самые неприятные стороны физического угасания. Человек будет встречать смерть в ясном рассудке, не испытывая мучений, патологически искажающих его облик. И так же понятно, что эвтаназия, сознательное прекращение жизни, сколько бы дискуссий вокруг неё ни велось, станет обычной практикой современного социального бытия.

Вся история человечества – это борьба за освобождение личности, обретение ею всё большего количества прав и свобод. Человек последовательно освобождался от тирании общества, указывавшего, как жить, от тирании идеологии, от тирании религии. Сейчас он освобождается и от физиологической тирании смерти, и это будет одним из принципиальных завоеваний культуры.

Человек имеет право на лёгкую смерть.
Таков, на мой взгляд, социально-биологический аспект проблемы. Однако у данной темы есть ещё и отчётливая метафизическая составляющая. Связана она с тем, что сознание человека, видимо, даже в принципе не способно выразить «чистое небытие», предельное несуществование, каковым является смерть. В этом смысле смерть подобна дао древнекитайской философии. Дао невозможно определить. Оно не имеет и не может иметь никаких внятных характеристик. Если про дао можно что-то сказать, значит, это уже не дао.

Точно так же обстоит дело со смертью. Это даже не «слепое ничто» – тёмное и пустое пространство, лишённое какой-либо зримой предметности. Ничто есть ничто – любой его адекват будет мнимым. Так вот, в попытке постичь то, что непостижимо, в попытке всё же представить то, чего представить нельзя, человек создаёт метафорический образ смерти – образ загробного мира, обладающего, естественно, нечеловеческими чертами. В культуре христианской религии – это ад, в светской культуре – мрак, населённый отвратительными чудовищами. Живопись и кинематограф поставляют нам очень впечатляющие образцы этого мира.

Человек боится вовсе не смерти. Он боится чудовищ, которые ждут его «на той стороне». Он боится ирреального нечеловеческого пейзажа, непрерывного ужаса, в котором будет вынужден пребывать.

Вера обращена именно к этому страху. Она даёт пациенту плацебо – сладкую пустую таблетку, не содержащую никаких лекарственных средств, но обещающую тем не менее гарантированное исцеление. Вера говорит человеку: произнеси такие-то магические слова, сделай такой-то магический жест рукой, и тебе сразу же станет легче. Причём таблетка яркая, крупная, что, как известно, усиливает психотерапевтическое воздействие, и на ней стоит лейбл всемирно известной корпорации «Христианство», которому доверяют миллионы людей.

Ничего удивительного, что человеку действительно становится легче. Вера успешно борется с теми фантомами, которые сама же и порождает. Сначала запугивает человека ужасом, якобы надвигающимся из темноты, а потом предлагает ему чудодейственное лекарство.

Атеист перед лицом смерти чувствует себя намного увереннее. Над ним не властны кошмарные фантомы небытия. Он твёрдо знает: жизнь имеет свои физические пределы, и за эти пределы не может выйти ничто. Ни то, что мы называем «реальным миром», ни то, что верующие определяют как «мир иной». Бояться нечего. Загробный ужас не нависает над нами как дамоклов меч.

В этом, на мой взгляд, и заключается величайшее преимущество разума. Для верующего человека земная жизнь особого значения не имеет. Она только прах по сравнению с жизнью вечной. Над миром властвует смерть: всё скоротечное земное существование есть лишь подготовка к будущему великому инобытию.

Для атеиста, напротив, высшей ценностью является именно жизнь. Она заполняет собою всё, практически не оставляя места для смерти. Смерть, разумеется, и в этом случае неизбежна, но при свете разума она уже не представляет собой метафизический абсолют, властвующий над миром. Она занимает более скромное место: некий фон, загрунтовка, бэкграунд истинного бытия, на котором отчётливее проступают оттенки жизни.

Вот в чём принципиальная разница. Не жизнь есть фон для смерти, которая объемлет собою всё, а смерть есть фон для жизни, которая всегда выше, чем смерть. Мы живём не для того, чтобы умирать – в какие бы утешительные слова ни облекался этот процесс. Мы живём, чтобы жить, продолжая тем самым историю человеческого бытия.

Вера – это отчаяние, примирение с тем, чего превозмочь нельзя. Разум – это самостояние человека в мире, который таков, каков есть.

Каждый сам решает, кем быть: рабом божьим, прячущимся от жизни в смерть, или свободным независимым человеком, делающим выбор между жизнью и смертью.
Лично я выбираю жизнь.

Между прошлым и будущим

И всё же, не торопясь сводить эти две точки зрения к какому-то итогу (да и возможен ли он в этом длящемся столетиями споре?), хочется отметить одну, общую, как нам кажется, тенденцию и для верующих, и для атеистов: осознание конечности своей жизни отнюдь не всегда «парализует волю, иссушает душу, гнетёт сердце». Ведь как бы ни был человек погружён в мир сиюминутных, драматических чувств, он остаётся в сложной системе своих связей с окружением, с близкими людьми, с опытом прожитой жизни.

Да разве само осознание конечности земного пути (в каком бы возрасте оно не пришло) не потрясает душу желанием стать лучше, чище, умнее, добрее, чтобы оставить о себе память как частицу (пусть – микроскопическую!) своего социального бессмертия?..
Разве не так?..

Отдел «Общество»
gam@lgz.ru, mazurova@lgz.ru

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№6 (6210) (2009-02-11)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4,0
Проголосовало: 4 чел.
12345
Комментарии:
16.02.2009 11:03:59 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

К смерти надо относиться по-рыцарски

Я по какой-то причине не могу попасть на форум, поэтому отвечаю в комментарии Владиславу, который назвал мой комментарий "словоблудием". Вот еще одно "словоблудие" в ответ на очередные мудрые слова Владислава. **Разумный человек должен думать о смерти постоянно, пытаясь разрешить загадку Сфинкса: что есть жизнь и смерть, - а не прятать голову в песок, как страус, избегая размышлений на эту тему. Такая "свобода" не освобождает дух от плоти и не может быть "наслаждением души". ** Это позиция средневекового человека. Человечество этим наваждением болело многие сотни лет и до сих пор не может избавиться. Не может потому, что сейчас в России возродилась средневековая культура, частью которой является религия. Как раз в средние века человек прятал в голову в песок мистического настроения переживания смерти, вместо того, чтобы трезво признать этот очевидный для всех факт и думать о жизни. Тем более что принципы гуманизма тоже призывают думать о смерти, но только не о своей, а о смерти других людей. Думать о своей смерти – это эгоизм, прикрываемый религиозной убежденностью, а то и святостью. Разумеется, любой нормальный человек тоже думает о своей смерти, но ведь нам предлагают об этом думать ПОСТОЯННО. Это уже перехлест чрезвычайный, приводящий к известным всем последствиям от того, если долго думать о чем-то вообще, а тут – о своей смерти. Это даже не эгоизм, а нарциссизм, поскольку в средние века такая позиция была оправдана доминирующей тогда религиозной культурой. Она тогда была естественной, а сейчас – в лучшем, хотя и противном, случае - предмет моды, в худшем – следствие трусости, отсутствия мужества думать о живом. **Для меня вопрос о том, что будет там, за гробом, является главным вопросом жизни. Это подвигло на изучение мнений по этому вопросу, составленных другими людьми, как почившими, так и ныне живущими.** Пусть об этом думают другие, если о Вас будет что вспомнить после Вашей смерти, господи прости, хотя и не верю. Но ведь приходится писать такие слова и как-то извиниться надо перед читателями. Известно, что Л.Н. Толстой после 50 лет испугался смерти так, что родные прятали от него шнурки, оружие – все, что мог бы использовать для самоубийства. Он тоже перечитал всех философов, богословов и прочих мудрецов, думавших о смерти. Но, в конце-концов, самым мудрым решением признал принцип простого крестьянина: «забыться жизнью», то есть погрузиться в постоянные заботы. Так он и делал до конца своей жизни. Советую и Вам так поступить. **К чему я пришел? Изумительные проявления Абсолютного Бытия в видимом и ощущаемом мире указывает на его вечность, беспричинность и совершенство. И если произвело Бытие ультра сложное существо - человека - то ему под силу и дать своему творение жизнь вечную. Теория метампсихоза - перевоплощения души есть наиболее плодотворное построение человеческой мысли.** Все это «благоглупости», как говаривал один отечественный мудрец. Надо мужественно признать, что человек – смертен и смертен абсолютно. Впервые это признал и доказал Д. Бруно. Это был своего рода коперниковский переворот в мировоззрении. Он привел к тому, что саму жизнь Бруно назвал «героическим энтузиазмом», так как человек знает, что умрет, но живет. Причем, знает, что может умереть каждый час, каждую минуту – все равно живет. А ведь известно, что подлость смерти человека в том, что он не просто смертен, а смертен неожиданно. Как утверждал В. Набоков, смерть - как падение всадника, скачущего на коне. Но ведь скачет же всадник и доскачет, если ему повезет. Потому каждый человек – герой, который с энтузиазмом преодолевает в себе эту подленькое чувство жалости к себе, потому что смертен. В средние века это чувство еще не могли преодолеть. Кроме рыцарей, которые потому и назывались рыцарями, что «мужественно смотрели смерти в лицо». Но в целом ведь не случайно же средневековье называют «плачущей культурой». Не надо плакать! Надо быть рацарем! **Живущему в земной юдоли, дадены явственные указания на правильность теории переселения душ - надо лишь быть наблюдательным и внимательным. Вехи расставлены и пытливому уму они указывают истинное направление пути Постижения.** И с какого времени нужно готовиться к переселению в мир иной? С 16 лет? Да Вас любой подросток пошлет в еще более дальний мир, из которого тоже никто еще не возвращался, так как его просто нет.. **Не падайте духом, друзья, жизнь не безнадёжное явление. Дерзайте. Ищите да обрящите!** Вот это по-нашему! Согласен, что «жизнь не безнадёжное явление», но надежда не в смерти, а в самой жизни. И противоположность смерти не жизнь, а рождение. Попали в этот мир - наберитесь мужества жить в нем достойно, а не думать о том, как бы из него слинять.

11.02.2009 15:36:44 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

В жизни есть что выбирать кроме самой жизни

Размышления А. Столярова навеяны нашим временем, о котором современный поэт В. Корнилов писал так: Скверное нынче время, Подлы его дела: Сдохло мировоззренье, Собственность верх взяла. Я думаю, что жизнь и смерть в таком прямом столновении, как это описано автором статьи, встречаются только сейчас. Все оголено до предела и все перевернулось, - мировоззрение "сдохло". Автор ратует за эвтаназию, которая станет частью разумной и потому светлой и оправданной жизни, в которой не будет места суевериям и религии. Я с ним согласен. В современную, по команде сверху утвержденную религиозность не верю и не признаю таковой. И все же отмечу, что пока что религия побеждает философию и науку тем, что примиряет человека со смертью. Пусть иллюзорно, но примиряет. Можно сказать: а зачем искать что-то иное, если религия уже решила проблему страха перед смертью? Но дело-то в том, что смерть вызывает не только страх. Если бы это было так, то прблему смерти решить было бы очень просто и религия тут была бы полной хозяйкой в душе человека. Но есть другая традиция, гуманистическая, в которой в качестве высших ценностей рассматриваются любовь, истина, красота, добро, польза. Ведь в священном писании даже сказано: "Сильна как смерть любовь". Чего же нам думать о смерти? По мнению Б. Спинозы, "живой должен думать о живом" и именно от этого получать "наслаждение души": то определение свободы, которое часто не замечают, прочитвая только то, которое перешло к Гегелю и затем к марксистам: свобода есть познанная необходимость. Эвтаназия - это познанная необходимость, "героический энтузиазм" (Д. Бруно) - это наслаждение души, дающее внутреннюю свободу.


Андрей СТОЛЯРОВ


Выпуски:
(за этот год)