(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Новейшая история

По-настоящему ещё не прочитан

КНИЖНЫЙ РЯД

Ильенков был советским философом и ортодоксальным еретиком одновременно

Эвальд Васильевич Ильенков.Москва: РОССПЭН, 2008. (Серия «Философия России второй половины XX века»).

«Мы ленивы и нелюбопытны», – говорил Пушкин. Давнее наблюдение остаётся актуальным поныне. Умственная лень, отсутствие любопытства к недавнему отринутому прошлому, пренебрежительное отношение к нему – мода сегодняшнего дня. Впрочем, одна крайность порождает другую. Безоглядный культ марксизма в советскую эпоху в нынешнее постсоветское время сменился демонстративным нежеланием помнить и говорить о нём всерьёз.

Нечто подобное произошло и с советской философией. Сегодня само это словосочетание не в чести. Первые тома книжной серии «Философия России второй половины XX века», посвящённые А.Ф. Лосеву, А.А. Зиновьеву и Э.В. Ильенкову, призваны эту порочную тенденцию преодолеть.

Если первых двух уместнее назвать «философами советского времени», то Эвальда Васильевича точнее считать и именовать советским философом. В отличие от многих, кто частично или полностью отказался от марксизма, Ильенков, как и Михаил Лифшиц, остался до конца верен марксизму Маркса. В полной мере соединив в себе две черты: принадлежность к подлинной философии и свою «советскость» (не путать с «совковостью»).

Парадокс состоял в том, что с философским официозом и властью у Ильенкова сложились совсем непростые отношения. Один финский философ удачно назвал Ильенкова ортодоксальным еретиком, поскольку он сохранил верность изначальному импульсу политической философии Маркса. Официозу ни к чему была его репутация думающего марксиста, его сомнения и творческие поиски. По-своему воспринимавший и трактовавший Маркса Ильенков отчётливо сознавал несоответствие сложившейся политической и социальной практики «аутентичному» марксизму.

Известный отечественный философ Владимир Бибихин однажды заметит, что Ильенков по-настоящему ещё не прочитан, то есть не осмыслен и не понят. Внимательное прочтение позволяет осознать всю трагичность и серьёзность советского опыта, определившего судьбу нашей (и не только нашей) страны в ХХ веке. Эпоха имела свою философию и метафизику, своё понимание истины, бытия, сознания и того, что такое человек.

Тот беспримерный захват мира, который пытались осуществить большевики, предполагал своё, новое видение истины и бытия. Большевиками двигала мысль-страсть. «В начале была»… именно мысль, и не абстрактная, а мысль как событие, подобное гераклитовской молнии («всем этим правит молния»).

Энергию своей беспрецедентной в истории человечества предприимчивости и активности коммунисты черпали именно в этом событии мысли-молнии. Иначе не понять и не объяснить, как и чем марксизм смог увлечь к середине ХХ века практически половину человечества. Чтение Ильенкова поможет многим прояснить и понять метафизику, лежавшую в основании коммунистического опыта.

Уникальность Ильенкова определяется и тем, что он остался в истории отечественной философии не просто одинокой вершиной, он создал целую философскую школу (в этом рядом с ним можно поставить лишь, пожалуй, Г.П. Щедровицкого). Ежегодно проводятся Ильенковские чтения. Выходят книги и статьи, посвящённые его творчеству, ученики пишут новые книги, спорят между собой по поводу ключевых моментов его идей.

Это говорит о том, что событие, которое можно назвать «феномен Ильенкова в философии», продолжается. Сам факт существования после его кончины целого направления служит весомым подтверждением жизнеспособности и серьёзности его философии. Значит, что его мысли и идеи живы, являются общим достоянием, одним из возможных способов понимания мира вообще.

Вопрос, как человеку думать, который фиксирует в своей проблемной статье профессор Л. Науменко, был для Ильенкова главным, а слова «мышление» и «логика» – синонимами, и он предпочитал писать их с большой буквы. Метод восхождения от абстрактного к конкретному, как и диалектика в целом, нужны были Ильенкову не просто сами по себе, а для того, чтобы разрешить проблему мышления, проблему идеального.

Вторая тема ильенковской философии – философская интерпретация так называемого загорского эксперимента, в ходе которого четверо молодых слепоглухих людей смогли получить высшее образование на психологическом факультете МГУ в 70-е годы прошлого уже века. В этом благородном деле Ильенков принимал самое активное участие, давая общую философски-мировоззренческую санкцию на него и философски «окормляя» его непосредственных участников.

Отмечу такую важную черту и особенность работы Ильенкова со слепо-глухими – его оптимистическая уверенность в том, что благодаря успехам советской психологии и педагогики можно добиться сколь угодно высокого развития их личности, да и просто жить, работать и учиться, как все обычные люди, была во многом обусловлена соперничеством марксизма с религией.

По Ильенкову, чудеса Христа в Евангелии, когда слепые прозревали, а глухие начинали слышать, вполне под силу самому человеку, оснащённому современной наукой и педагогической техникой.

На место всемогущего Бога он хотел поставить всемогущего человека. Как отметит В.Г. Арсланов со ссылкой на М.А. Лифшица, «только религия является настоящим соперником марксизма, потому что человек действительно не может быть человеком без сознания, что есть нечто выше, значительнее его».

Тот же Лифшиц говорил про Ильенкова, что его беспокойная натура и пламя его души определялись «страстным желанием выразить близость земного, нерелигиозного воскресения жизни». Парадокс истории заключается в том, что если кто сегодня и занимается в России душами слепоглухих людей систематически, а не от случая к случаю, если кто и даёт им духовные силы жить в наше жёсткое и даже жестокое время, то это Церковь и христианство. Но так уж получилось, что и Церковь, и атеист Ильенков оказались заодно – протянули свою руку тем, кто был бы обречён без их помощи и поддержки навсегда остаться в «стране тьмы и молчания».

Стоит особо выделить Письмо в ЦК КПСС «О положении с философией», написанное во второй половине 1960-х годов и опубликованное в книге. Именно оно особенно ярко иллюстрирует драму философа Ильенкова. В нём он фиксирует главное, то, что в итоге, на наш взгляд, и предопределило крушение советского проекта.

Констатируя сам факт того, что влияние подлинной марксистской философии «на события, на развитие общественных наук и естествознания приближается к нулю», философ фиксировал необратимость этой ситуации, следовательно, и крах попытки построить жизнь по Марксу.

Для него как человека мысли такое признание было настоящей трагедией. Видимо, поэтому в марте 1979 года и случилось то, что Эвальд Васильевич по собственной воле ушёл из жизни. Через 12 лет историческое самоубийство совершил Советский Союз, страна, в которую Ильенков верил и крах которой, судя по всему, предчувствовал.

Продолжает жить в философии ильенковская школа. Современная Россия робкими усилиями пытается возродить и сохранить то хорошее, что было в СССР, осуществить синтез «белой» и «красной» России. Чтобы синтез удался «вопреки всему», надо сохранить память о светлом уме и утончённом философе «красной» России – Эвальде Ильенкове, запечатлевшем метафизику и диалектику советской эпохи.

Юрий ПУЩАЕВ

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№7 (6211) (2009-02-18)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
0,0
Проголосовало: 0 чел.
12345
Комментарии:
24.02.2009 20:12:58 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

.В. ИЛЬЕНКОВ – ФИЛОСОФ СВОЕГО ВРЕМЕНИ

Э.В. Ильенков был философом своего времени. Его работы широко публиковались, с интересом читались, на их основе проходили острейшие дискуссии. Тем самым он сыграли ту историческую роль, какую не сыграли и не сыграют другие авторы и их работы, которые были запрещены и стали публиковаться в постсоветские годы. Разумеется, Э. Ильенков – это не единственный философ своего времени и его трудно отделить от многих других, включая тех, с которыми он постоянно спорил и тех, кто отстаивал его идеи. Поэтому будет лучше и более уважительным по отношению к нему, если мы его оставим вместе с его временем и не будем переносить в демократическое будущее. Не в том смысле, что его сейчас не надо читать, а в том, что его не надо «обстругивать» под определенные идеологические шаблоны, которые для себя выточил тот или иной читатель. Его надо читать и даже очень, но чтобы его понять, надо знать время, в которое он жил. Собственно говоря, этот принцип изучения любого философа. Иначе это будет не изучение, а начетничество как путь к новой догматике. Видимо, некоторые никак не могут обойтись без привычного иконостаса для поклонов. Формированию новой культур может наврадить принцип селекционного подхода к историческому наследию, который однажды был провозглашен В. Лениным в статье «От какого наследства мы отказываемся». В пылу полемики это принцип вполне может сойти, но когда нужно было строить новое общество, тот Ленин призывал изучать буржуазную культуру, строить социализм из буржуазной культуры, так как никакой другой культуру тогда не было. Теперь ситуация несколько иная. Но разве мы не поумнели за 100 лет? Или опять нужно резать по-живому, и препарировать культуру по политическим принципам? Разумеется, Э. Ильенков жил он не на Луне, а в советском Союзе, поэтому его можно назвать советским философом. Однако слово «советский» сейчас звучит для кого-то как политическое оскорбление. Но ведь очень комично выглядит желание оправдывать время. Времена не выбирают… Однако оправдания постоянно делаются. Почему? Попробуем разобраться. Во-первых, в самом названии заметки есть смешная попытка оправдать Ильенкова в том, что он жил в свое время, а не в наше. Следовательно, автор готов взять его в демократическое будущее лишь за то, что он был «ортодоксальным еретиком», а не советским. Получается. Что в свое время он жил зря что ли? Или люди, которые жили вместе с Ильенковым и читали его работы, не достойны того, чтобы считать себя обязанными во многом Ильенкову? Во-вторых, считаю неуважением к Ильенкову утверждение о «безоглядном культе марксизма». Был культ слов, высказанных Марксом и Лениным, да и то не всех, а тех, которые устраивали правящую политическую верхушку. Между тем как многие сочинения и даже целые тома Маркса лежали под спудом и не изучались вообще. Ильенков стал одним из тех, кто оживил произведения Маркса и Ленина, показал возможность развития их идей и, с этой точки зрения, его можно назвать тем, кто стал действительно культивировать марксизм в позитивном смысле этого слова. Так что изречение «мы ленивы и нелюбопытны» с полном правом можно отнести и к советскому периоду истории, когда речь идет о марксистском наследии. Как ни странно это звучит, но это факт: многие сочинения Маркса вообще не изучались, а если изучались то лишь для сдачи экзамена (учебный вариант) и для источника цитат (партийный вариант). В-третьих, определение «советский» имеет идеологический характер и вряд ли оно корректно по отношению к философам, особенно к тем, которые тут упоминаются. Вообще это очень странно, что Лосеву и Зиновьеву отказывают в «советскости», а применительно к Ильенкову такое определение звучит двусмысленно: с одной стороны нам предлагают не путать с «совковостью», а с другой, – непонятно, какой же смысл вкладывается в это понятие «советский». Но из контекста ясно, что на Ильенкова мы и должны распространить то унизительное определение «советскости», которое часто звучит из уст записных либералов как «совковость». Если это не так, то чего же тогда противопоставлять Ильенкову Лосева и Зиновьева? В-четвертых, дело все обстоит гораздо сложнее и противоречивее. И не надо Ильенкова оправдывать в том, что он жил в советское время. Все мы оттуда, кто сейчас находится в зрелом возрасте. Я не знаю о возрасте автора заметки, но, похоже, что ему далеко не 20 лет. И нет никаких оснований отказывать ему в «советскости», если он жил в советской стране. Или в «совковости»? В-пятых, Мне уже приходилось писать по этому поводу в комментарии (см.: Козырьков В.П. Общество безмыслия может породить лишь эпоху постбезмыслия // http://old.lgz.ru/article/7687/). Но дело даже не в этом. Дело в том, что мы опять по отношению к культуре, к которой несомненно относится философия, применяем классово-политические критерии оценки: «советскость», «совковость». Можно еще добавить: «советологость», «антисоветскость», «контрсоветскость». Но мне при этом вспоминаются пресловутые времена, когда вся отечественная литература делилась на «русскую» и «советскую», поскольку в советской было много представителей самых разных литератур большой страны. Именно в этом видели советскость литературы, а не только в том, что она содержала в себе идеологические и производственные романы. Как будто сейчас таковых нет. Разве только идеология другая, а вместо производства нам изображают преступность и проституцию. Но ведь это, строго говоря, тоже производство, но только криминального пошива. Правда, мы видим, как из сериала в сериал обсуждают только одну производственную проблему: как достать деньги, много денег, очень много денег. Различие обсуждаемых проблем только в уровне притязаний на количество денег. И если раньше нам сообщали в новостях о решениях ЦК КПСС, то сейчас – о решениях Президента и Премьера, о решениях Центробанка, о решениях других политических и финансовых структур. Чем это лучше? Правда, сели раньше была пропаганда, то сейчас это называется «связи с общественностью», – технология, которая в последнее время заменила собой идеологию, опирающуюся на пропаганду и агитацию. В-шестых, фраза «Ильенков отчётливо сознавал несоответствие сложившейся политической и социальной практики «аутентичному» марксизму», казалось бы, вполне справедлива по отношению к Ильенкову. Но что она говорит? Она говорит, что автор заметки считает сложившуюся практику причиной смерти философа и выражает необходимость нового прочтения его произведений. Это каким образом? Получается, что все мое чтение Ильенкова с 70-х годов было неправильным что ли? В-седьмых, автор утверждает, что «Церковь, и атеист Ильенков оказались заодно – протянули свою руку тем, кто был бы обречён без их помощи и поддержки навсегда остаться в «стране тьмы и молчания». Ну, это уж ни в какие ворота не лезет. Получается, что Э. Ильенков – богостроитель, последователь идей О. Конта, В. Соловьва, А. Луначарского и прочих «богостроителей», с которыми Ильенков не имел ничего общего и подверг всесторонней критике в книгах «Об идолах и идеалах», «Ленинская диалектика и метафизика позитивизма» и в ряде статей. В-восьмых, высказывание буквально интригующее: «Энергию своей беспрецедентной в истории человечества предприимчивости и активности коммунисты черпали именно в этом событии мысли-молнии. Иначе не понять и не объяснить, как и чем марксизм смог увлечь к середине ХХ века практически половину человечества». Все обстояло гораздо проще и грубее. Марксизм «смог увлечь к середине ХХ века практически половину человечества» тем, что показал свою адекватность в объяснении происходящих исторических событий. Вторая половина человечества, марксизмом не увлеклась только потому, что буржуазия постоянно с ним борется, что тоже можно назвать увлечением, а в странах Латинской Америки, Африки и Азии еще не произошли национально-освободительные революции. Так что во второй половине ХХ века увлеченных марксизмом стало гораздо больше. Я так думаю, что произошедшая в СССР события последних двух десятков лет есть лишь она из серьезных попыток затормозить это увлечение марксизмом. Но вряд ли нужно в один из тормозов этого увлечения включать выдающегося отечественно марксиста Э. В. Ильенкова. В ЗАКЛЮЧЕНИЕ НЕБОЛЬШОЕ ЛИРИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ. В студенческие годы я искал каждую статью и книгу, написанную Э. Ильенковым, и тщательно прочитывал. Его работы привлекали своей живой, ясной и смелой мыслью. Привлекала его манера в теоретических исканиях опираться на глубокое знание истории философии; в изложении идей известных философов он находил такой неожиданный поворот, что создавалось впечатление о полной безграмотности в твоем собственном толковании известных классиков мировой философии. Такое ощущение возникало еще из-за того, что любую философскую проблему Э. Ильенокв рассматривал в социокультурном контексте, что и придавало его суждениям живой характер. Такой подход позволил ему оживить даже читанную и перечитанную «Материализм и эмпириокритицизм», другие работы Ленина. Я уж не говорю о произведениях К. Маркса, в толковании которых Ильенков претендовал на новаторство и свою докторскую диссертацию посвятил, пожалуй, главной проблеме диалектики К. Маркса – проблеме соотношения абстрактного и конкретного. Что же мы видим сейчас? Мы видим, как из Э.В. Ильенкова, не за что ни про что, пытаются сделать мыслителя не диалектичного, непоследовательного и религиозного. Такое ощущение, что автор заметки извиняется за Э. Ильенкова. При такой примерной логике: «Смотрите, господа, и среди советских философов были достойные авторы, поэтому пожалейте его и не выбрасывайте на свалку истории. Правда, берите его в демократическое будущее не всего, а в кастрированном виде: без диалектики, без коммунистичности его философии, без его приверженности идеям Ленина. В добавок еще попробуйте найти у Ильенкова высказывания, которые можно истолковать в богословском духе». Считая, видимо, что тем самым оказывают великую честь Ильенкову и его последователям. Разумеется, современное впечатление от работ Ильенкова отличается от времен, когда автор каждой книги представлялся фигурой легендарной. Мне помнится, как моя однокурсница в минуты откровения сказала, что она не представляет себе преподавателя философии в быту, на кухне, так как по его вдохновенным лекциям, повествующим о мире в целом, можно было определить ему место где-то совсем не в земном пространстве. Тем более завораживала фигура Э. Ильенкова. ЗАКЛЮЧЕНИЕ: Ильенков, Лифшиц, Лотман, Лосев, Тугаринов и ряд других авторов – это плеяда мыслителей, труды которых действительно остались до конца «не прочитанными»: ни официальными кругами, ни широкой публикой. Но в том смысле, о котором пишет автор разбираемой заметки. Можно сказать, произведения названных авторов есть наиболее яркая духовная вспышка социалистического общества, которую позволила себе история для целей, которые нам еще сейчас неведомы. Это некий свет дальней звезды, который дойдет до поколения, которое еще не родилось на свет. И если тот, кто воспитан на интеллигентски изощренной философии западных философов, ценя в них часто только то, что не поддается ясному пониманию, не ценит четкий, классический стиль философских работ Э.В. Ильенкова, тому лучше не читать его произведений и не стараться их перерабатывать в либерально-религиозном духе. Лучше приобрести своих, либеральных философов, а не побираться в советском прошлом в поисках предтечей либерализма и богостроительства. Тем более что фигура Э. Ильенкова для такой поисковой процедуры самая неподходящая.


Юрий ПУЩАЕВ


Выпуски:
(за этот год)