(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Человек

Вырваться из хаоса

ПОЛЕМИКА

Тоненькая ниточка через толщу истории

Мой ответ нереальному бессмертию

Лев АННИНСКИЙ

«…Каково всем атеистам, не способным в силу воспитания прийти к вере? Осознание неизбежного конца, я думаю, не может не угнетать их. Иван Шекснин» («ЛГ», № 6).

«…Не жизнь есть фон для смерти, которая объемлет собою всё, а смерть есть фон для жизни, которая всегда выше, чем смерть. Мы живём не для того, чтобы умирать – в какие бы утешительные слова ни облекался этот процесс. Мы живём, чтобы жить, продолжая тем самым историю человеческого бытия. Андрей Столяров» («ЛГ», № 6).

«…Связь между конечным и бесконечным, которая так мучает нас, устанавливает только вера. Основным вопросом любой религии так или иначе является преодоление смерти. Издавна в человечестве существует глубинная интуиция, что с физической смертью жизнь души вовсе не завершается. Игумен Вениамин (Новик)» («ЛГ», № 6).

«…Мы живём, чтобы жить», – гордо пишет от лица атеистов Андрей Столяров. Но если поинтересоваться: что же имеется в виду? Есть, пить, спать и прочие физиологические удовольствия? – вряд ли более-менее мыслящий человек увидит именно в этом подлинный смысл и радость жизни; если же речь идёт о духовных радостях (любовь к ближнему, восхищение красотой, творчество), то вопрос: откуда это? Кто наделил нас свойством больше всего радоваться именно тому, что вовсе не необходимо для физиологического существования? Карен Степанян» («ЛГ», № 11).

Лев Аннинский и его родители; А.М.«…Мне никогда не забыть, как однажды по вызову наша бригада приехала к пожилому священнику, которого свалил инфаркт. Он лежал на кровати в тёмно-синем подряснике с небольшим крестом в руках. Больной был бледен, с холодным липким потом, сильнейшими болями. При этом внешне не просто спокоен, а АБСОЛЮТНО спокоен и невозмутим. Георгий Егоров, врач «Скорой помощи» («ЛГ», № 11).

В редакционной почте среди откликов на мои колонки обнаружил вот какое письмо. Цитирую:
«…Не раз слышал и видел Вас по ТВ – в цикле Ваших передач о русских поэтах – и согласен с определением, которое Вам дал интервьюер на канале «Культура», что Вы «РЕНЕССАНСНЫЙ ЧЕЛОВЕК». А тут узнал, что Вам вот-вот исполнится 75 лет (с чем я Вас сердечно поздравляю!!!).

И читая в «Литгазете» материалы дискуссии «Вырваться из хаоса» (о деморализующем страхе смерти, о смысле жизни, который кристаллизуется в конце жизненного пути), хочу спросить Вас: а как Вы, рекомендуя себя «православным атеистом», относитесь к проблемам последнего отрезка жизни? Как избегаете депрессии, не веря в жизнь после смерти? Меняется ли в этом возрасте система жизненных ценностей? И вообще что бы Вы сказали самому себе, увидев себя (во сне ли, в воображении ли) в возрасте 20–30 лет? Что бы самому себе посоветовали? От чего бы предостерегли? К чему бы призвали?

И последнее: раскройте секрет Вашего «ренессансного» состояния. Откуда оно? Как сопрягается с переживаемыми нами всевозможными (как финансово-экономическими, так и духовно-нравственными) кризисами?»
Даниил Хворостовский.
Москва».

Начну с конца. Что я «ренессансная личность», с приятным изумлением я узнал от телеобозревателя Юлиана Макарова, когда мы с ним беседовали в эфире. Мне это в голову не приходило. А если бы пришло, я растерялся бы от мысли, сколь многое упустил в этой жизни. Что успел – получилось по обстоятельствам. Из литературной критики периодически вываливался, потому что не мог найти себе места «вне лагерей»; слава богу, удалось найти кое-что и «вне». Что-то в кинематографе, что-то на театре, что-то в истории. Расширил фронт работ. Вот чего не постиг – так это музыки, а очень хотелось. Немного излечился «бардами», но постичь мир музыкальной классики (хотя Гнесинское училище в эвакуации 1941 года оказалось рядом и даже поступал) сил не хватило. Так и не освоил – всю жизнь чувствовал провал в своём кругозоре. Какой там ренессанс…

Что бы я сказал самому себе, окажись снова в молодом возрасте? Шепнул бы на ушко: не бойся! Может, от каких-нибудь мелких оплошностей остерёгся бы, но в главном – ни от чего бы не отступил. Даже интересно было бы снова испытать себя – с нуля.

Что главное? Личная жизнь – счастливая. Вырастили с женой трёх замечательных дочек (с женой и с бабушками – дедов забрала война). Профессиональная судьба – тоже счастливая: сам не ожидал такого. Не жаловался. Сжатые в упрямстве зубы прикрывал ухмылкой скомороха. Имидж, по-нашему говоря.

Что ещё важно: никогда нигде не мог себя вообразить вне и помимо России. Никогда не притворялся, будто могу предложить людям что-то лучшее, чем то, что всем нам досталось. Никогда не хотел «наверх» – учить других. Предпочитал учиться сам (и теперь тоже).

Чему учиться? Любить ближнее. Понимать дальнее. Терпеть неизбежное. Страдать и радоваться вместе со всеми. Горевать в одиночку.

Кризисы? Были, есть и будут. Кризисы – форма существования «белковых тел». Не исключено, что главная форма. Преодолевать их надо духовно-нравственно, на это у личности должно хватать сил, а вот «финансово-экономически» – только со всеми вместе, один пропадёшь.

И наконец, первый (и бездонный) ваш вопрос: как, оглядываясь с «последнего отрезка», примириться с близящимся небытием?

Вообще-то лучше так не оглядываться. Я не знаю, какой отрезок последний. И хорошо, что не знаю. О прошедшем думаю непрерывно, о «последнем» – никогда.

Вы напрямую спрашиваете о бессмертии?

Напрямую отвечаю: нет его.

Смертно всё, всё обречено исчезновению. Исчезает особь. Исчезает социальный слой. Исчезает государство – под ударами или под давлением других государств. Но и победители исчезают. Смертно человечество. Смертна породившая его Земля. Смертна породившая Землю Вселенная. Смертно всё. Нет бессмертия.

Но жить надо так, как будто оно есть.

Что значит «как будто»? Разве опыт истории – социальный, политический, хозяйственный – не накапливается реально от поколения к поколению? Не свидетельствует ли это о бесконечном прогрессе? Не говорит ли о том, что энергия человечества неистребима?

Хорошо. Вычленим из этого пучка (из этого букета, из этой метлы) самые бесспорные научно-технические траектории (розы Эдема и шипы): реальна ведь эволюция общежитейского стандарта от первобытного очага, вокруг которого теснится племя, – к мегаполису, где в тепле и комфорте проживают миллионы особей; и реальна же эволюция безопасности от доброй дубины, которой можно врезать по кумполу чужака, если он без спросу присоседится к нашему очагу, до ядерных ракет по периметру наших границ!

Наиболее красноречивый ответ получен из области вооружений. В случае мирового ядерного конфликта эволюцию человечества завершит тоже ядерная, но – зима. Так что заботой человечества всё более становится необходимость как-то отпятиться от вооружённого безумия, и вместо бесконечного по экспоненте развития средств уничтожения мы получаем петлю, в которую это самое человечество то ли сунет, то ли не сунет голову.

А оно, человечество, и в плане каждодневного жизнеобеспечения то упирается в нехватку ресурсов, то проваливается в озоновые дыры, то бредит мировым потеплением, то ёжится от мирового похолодания.

Всемирный рост народонаселения нащупывает черту, за которой этот рост делается самоубийственным – уже в масштабах планеты.

Мечта о продлении жизни среднестатистической особи выворачивается вопросом: а на что будет похожа эта обессмерченная особь?

Рассудительная медицина оступается в эвтаназию, абсурдную для мысли о человеческом бессмертии. Какое там бессмертие! Только бы не навредить…

Какое там обуздание природы! Природа-то, коренящаяся внутри человека, непонятно куда поворачивает. И благополучные жители многомиллионных мегаполисов, вроде бы отогревшиеся у мягких калориферов, прут на улицы с бомбами в руках и крушат всё, что видят, с криками: «Даёшь! Долой!»

И все социальные рецепты успокоения без всякого к тому повода сметаются порохом и идут прахом?

Именно. Прах – самый надёжный материал для финала. А повод всегда найдётся. Сколь ни пробуют насадить и вырастить всякие вариации «среднего класса» – обеспечить стабильность, – каждое новое поколение, достигшее «тинейджерского» возраста и не достигшее отрезвляющих двадцати семи, ищет причины всё пустить на слом, разрушить до основанья, а затем…

А затем – ждать очередной смены волн.

И что же, неужели не обновляется социальное устройство от наката этих волн? Обновляется. Особенно если держать в воображении как компас некое идеальное социальное устройство, сделанное «на все времена». Сколько уже было предложено таких моделей – от Платона и Аристотеля до Вашингтона и Наполеона! Философ выдумывает кодекс, его ученик (ученики) идут внедрять этот кодекс и пускают реки крови. На Востоке (дело тонкое) густеют «ленивые» (толстые) диктатуры. На Западе (тощем от утренней гимнастики) толстеют вечные книги о бессмертных правах человека.

В зонах контакта умники мечутся, пытаясь совместить гражданское общество и дедовскую правду. Думаете, одна Россия глядит двуглавым орлом в обе стороны? Вся Латинская Америка – между стабильностью «горилл» и нестабильностью «выборной власти». А Африка? Азия? И вы надеетесь обессмертить принципы, которые одни – в зоне «американской мечты», другие – в британском «джентльменстве», третьи – на печке, где спит и ждёт своего часа наш Илья Муромец (или вопит от восторга наш Емеля)?

Но нигде ни одного мига не продержится это шаткое равновесие, если одержимые не будут думать, что они – носители бессмертных идей. Политика – занятие для людей с запредельным воображением. Занятие для интеллектуальных самоубийц. Не пустят с раската при жизни, да пусть при жизни и обоготворят, – всё равно выкорчуют после смерти, пустят прах с раската.

Ни один безумец не пойдёт в такую самоубийственную сферу, как политика, если не будет надеяться схватить бога за бороду. То есть осчастливить если не всё человечество, то свой народ. Но не бога за бороду он схватит, а коня истории за гриву, чтобы продержаться на скаку какое-то мгновение (Бисмарк подсчитал), а если, падая, попытается за хвост уцепиться, и мига не продержится. И памяти о себе не оставит.

Но память историческая – есть? Бессмертные заветы? Мораль, проверенная веками? Она что, не на века выстроена?

А вы скажите сначала: что же на протяжении веков и тысячелетий отстоялось настолько, чтобы претендовать на бессмертие? Что можно признать кодексом для всего человечества на всё необозримое будущее? Коммунизм претендовал – рассыпался. Американская мечта претендовала – стала объектом яростных атак. Христианство, магометанство – все пораскололись на толки, на версии, на несовместимые каноны. «Морально то, что выгодно». И всё.

А боги?

А сколько их было (и есть), претендующих на бессмертие? Не затем ли и стали объектом веры, что надо как-то заклясть эту жуть, обозначив место свято – чтоб хоть место обозначилось как бессмертное? В это и поверили. И правильно, что поверили.

Ладно. Бог с ней, с верой. Но разве не копится – независимо от той или иной веры – сокровищница Искусства, сокровищница Слова, сокровищница Красоты, которая спасает мир? Это ли не дань бессмертию? Разве не на все времена избирает судьба великие строки гениев, пробивающиеся к нам через толщу времён?

Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пеле-
ева сына…


Сколько раз в течение жизни перечитываете вы эти строки? Нет, я не о тех пленённых ими читателях, которые становятся знатоками, специалистами, комментаторами. Я о тех нормально образованных читателях, на воле которых зиждется вековая слава гениев. Ну раз в жизни, конечно! Обязательно! Раз… потом – от случая к случаю.

И потом – сколько из этой сокровищницы веков может средний человек освоить? А сколько достойных сокровищ останется за пределами его внимания? Каждый век выставляет кандидатов, и идёт жесточайший отбор лучших из лучших. А потом и этих отобранных процеживают новые времена, и если оставляют в числе незабываемых, то в новые времена люди новых поколений не просто читают, а… вычитывают в них своё – переосмысляют заново и начисто. Или забывают.

Так что же в итоге доходит до меня через толщу истории? Тоненькая ниточка, в которой уже не угадать жизненного пласта, её когда-то породившего.

Чтобы ощутить тот пласт, надо ж не строчку Гомерову восстановить, а всю жизнь Гомера во всей плоти и полноте её. Это возможно?! А если такое и оказалось бы возможно, то ещё более жёсткий вопрос: а нужно ли? Может, вся прелесть уходящего – в том, что оно уходит. И светится одной ниточкой, и ниточка эта теряется, мерцает… Иной раз и имени творца уже нет, и само творение выплывает из тьмы времён почти случайно, и только новые усилия могут воскресить в нём давно угасшую жизнь.

Чтобы справиться с этим фатальным угасанием, я и мобилизую в своём сознании веру, я говорю: это бессмертно.
О Русская земле! Уже за шеломянем еси…

Но оставим гениев, чьи голоса доходят до нас через века и тысячелетия, адресуя нас к бессмертию. Пределом коснувшегося моей души абсурда является судьба людей, память о которых безвестной тенью растворяется в общем тумане бытия.

Ну в самом деле, надолго ли удержится в памяти людей судьба осиротевшей девочки, которую вихрем революционной эпохи занесло с Украины в Москву, где она и удержалась, а потом, уже вдовой, дожила до старости, проработав весь свой век в исчезающе малой должности преподавателя техникума? А невенчанный муж её, пропавший без вести в первую же неделю войны? И его смерть война унесла в миллионных потоках жертв. Что прибавили две эти судьбы в катакомбные отвалы текущей истории? Зачем я их восстанавливал, отвоёвывая у безвестья? Дать дочерям жизнеописание их деда и бабки? Ну прочтут, передадут своим детям, и те, может быть, прочтут – уже о прадедах… Далеко ли протянется эта ниточка? Канет туда же, куда заглянул перед смертью Державин, – в Жерло Времён.

Не абсурд ли – сопротивляться этому?

Абсурд. Полный и законченный абсурд, если судить с позиций логики.

Зачем я сопротивляюсь? Не знаю. Почему верю, что должен упереться против забвения? «Потому что абсурд», – догадался когда-то великий римлянин.

А сама логика, само наличие логики в порах того абсурда, которым является чудо нашего бытия во Вселенной, – не новая ли степень абсурда?

Зачем я силюсь не отдать смертельному забвению этот мой видимый мне, обречённый вместе со мной на исчезновение микроскопический отсвет жизни?

Может, оттого, что это мой ответ смерти, реальной, ощутимой, порождённой загадочным бытием.

Или оттого, что это мой ответ бессмертию, нереальному, неощутимому, порождённому тем же загадочным бытием.

«Вырваться из хаоса»? Значит, вырваться из самой жизни. Вопрос не в том, как вырваться, а в том, как выдержать.

ПОСТСКРИПТУМ

Казалось бы, давно и прочно утвердилась за литературным критиком Львом Аннинским репутация парадоксалиста. Но всякий раз, с каждой новой статьёй, книгой, телепрограммой или выступлением на теледиспуте, удивляет нас Лев Александрович неожиданным поворотом мысли, свежестью взгляда, полемическим темпераментом. Само его присутствие в пространстве российской литературы парадоксально. Автор 30 книг и 5 тысяч (!) статей, написавший многотомное «Родословие» о своей семье, неоднократный обладатель Национальной телевизионной премии «ТЭФИ», знаток литературы, изучающий литпроцесс во всём его противоречивом единстве, ведущий в «ЛГ» популярную рубрику «ЦСК – цитата с комментариями», он в свои 75 лет неисчерпаем.

Поздравляем Вас, Лев Александрович, с этой датой! Желаем Вам и впредь будоражить литературную общественность и благодарных читателей своим многообразным творчеством!

ЛИТГАЗЕТОВЦЫ

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№15 (6219) (2009-04-08)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
2,8
Проголосовало: 5 чел.
12345
Комментарии:
12.04.2009 17:44:14 - Александр Владимирович Елтышев пишет:

Вырваться из хаоса

Спасибо Льву Александровичу за умную статью. С автором можно в чём-то не соглашаться, но его аргументированные, порой неожиданные, суждения заставляют задуматься, заняться умственной гимнастикой, подкорректировать, укрепить свои убеждения, лишний раз удостовериться, что не в состоянии человек постичь абсолютную истину.

12.04.2009 17:39:08 - Александр Владимирович Елтышев пишет:

Вырваться из хаоса

Спасибо Льву Александровичу за умную статью. С автором можно в чём-то не соглашаться, но его аргументированные, порой неожиданные, суждения заставляют задуматься, заняться умственной гимнастикой, подкорректировать, укрепить свои убеждения, лишний раз удостовериться, что не в состоянии человек постичь абсолютную истину.

12.04.2009 17:36:02 - Александр Владимирович Елтышев пишет:

Вырваться из хаоса

Спасибо Льву Александровичу за умную статью. С автором можно в чём-то не соглашаться, но его аргументированные, порой неожиданные, суждения заставляют задуматься, заняться умственной гимнастикой, подкорректировать, укрепить свои убеждения, лишний раз удостовериться, что не в состоянии человек постичь абсолютную истину.

11.04.2009 13:09:47 - Виталий Викторович Веселовский пишет:

Мели, Емеля, твоя неделя.

Хотелось бы поменьше на страницах ЛГ читать подобных материалов завсегдатаев СМИ. Типичное ТОКИ ШОУ. Как верно заметил Костин: " ... Отцов-детей, богов, героев, искуство,общество - всё в кучу! ... "

09.04.2009 19:49:25 - Сергей Станиславович Костин пишет:

Небытие как способ существования....

Стрёмная это окаывается забава нашим литераторам письма писать! Спросил там его о чём-то сокровенном, а он тебя - бац со всей литераторской принципиальностью и в полном объёме газетного тиража! Ладно бы на вопросы отвечал "да" или "нет". А ведь норовит на один читательский двадцать своих задать. Отцов-детей, богов, героев, искуство,общество - всё в кучу! И для чего? А чтобы "поверили" - нет его, "бессмертия". А кто предлагает? Поди не магазин, где одной только колбасы тридцать сортов... Еретик Степанян /ЛГ-11/ вещует, что "доказательств бытия Бога быть не может" и сей "факт" - для человечества благо. Атеист Столяров хочет жить всем смертям назло, а г-н Аннинский выводит формулу "прах -самый надёжный материал для финала".Да не просто так выводит, а в качестве доказательства необходимости абсурда. От такого "бытия" и в самом деле в чёрта поверишь, как и в "бессмертное бытие" у него на сковородке.


Лев АННИНСКИЙ


Выпуски:
(за этот год)