(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Первая полоса

Батюшка Пушкин, помоги!

Виктор ВАСЕНИНВот уж Александру Сергеевичу Пушкину и 210 лет. А вроде только вчера было двести. И о нём уже и в двести было сказано всё. А уж теперь – тем более. И иногда с почти  оправданным эгоизмом усталого времени хочется подумать о себе. Но как раздумаешься, то тут и увидишь, что и то, что написано о нём за двести-то лет, хоть одними только русскими людьми, – разве только о Пушкине? О себе ведь всегда, о себе. И когда Достоевский о «всемирной отзывчивости», и когда Ильин о «солнечном центре нашей русскости», и когда Розанов о том, что, поживи Пушкин подольше, мы не поделились бы на славянофилов и западников – стыдно было бы его цельности. И когда сейчас общим хором, что Пушкин – «наша национальная идея», – это ведь не свидетельство гордости, а тревога о неблагополучии. Это: «батюшка Пушкин, помоги!» «Дай нам руку в непогоду, укрепи в немой борьбе».

Правда, борьба не немая, а очень даже разговорчивая, так что иногда с горечью думаешь, что само слово уже и мешает нам. Что слово, которое было у Бога и было Бог, потеряло таившееся в нём дело, забыло землю и небо и стало только словом. А человек и народ тотчас узнаю’т эту пустоту и охотно освобождаются от обязывающей памяти о земле и роде, потому что в пустых словах легче спрятать нечистоту сердца.

Сейчас мы узнали, чем кончается такое «освобождение», став, кажется впервые за русскую историю, из народа населением частных людей. Слава богу, хоть всё острее, всё настойчивее начинаем чувствовать это и, может быть, однажды дозреем до пушкинского народного безмолвия, которое и есть настоящая полнота Слова, как полнота Разума. И всё чаще собираясь на Пушкинский праздник, в день его рождения, в Михайловском ли, Москве, Петербурге, чувствуешь не свет праздника, а опасность часа, когда хочется быть вместе, чтобы сказать, что пришло время Пушкина как символа национального воскрешения, не кому¬то другому, а самим себе, потому что мы и сами уже мало чем отличимы от мёртвых – так инфицирует всех зараза общего равнодушия.

Сейчас, готовясь к очередному (господи, уже сорок третьему – и я был на всех! – как далеко! как близко!) празднику, я прочитал горький том «Последний год жизни Пушкина», а в нём тяжелейшие последние страницы о днях, когда Александр Сергеевич умирал, приговаривая, когда его поворачивали: «Вот и хорошо! Вот и прекрасно!», хотя боль была выше человеческих сил, и на утешения уже спокойно говорил: «Не надо. Теперь уж всё». И как опять, словно впервые, заметалось сердце, когда Наталья Николаевна, ещё вчера утешавшая мужа привычно французским: «Tu vivra» («Ты будешь жить!»), в отчаянии кинулась «будить» отмучившегося поэта по-русски, проснувшимся русским сердцем: «Пушкин, ты жив? Ты жив?»

И вот опять как дочитаешь до последнего «Ну подымай же меня, пойдём, да выше, выше... ну, пойдём!», так и поймёшь, что это он, предчувствуя нашу беду и сиротство, нам уже кричит, чтобы и «выше», и «вместе». И смерть становится его последним собирающим нас делом.

И помните это воспоминание Жуковского о первых минутах пушкинской смерти, как разливалась по лицу поэта «какая-то глубокая удивительная мысль... какое-то полное, глубокое, удовольствованное знание… выражение величественной торжественной мысли». Если бы не стыдиться великих слов (а нас отучают от них, потому что лучше нас знают, что великие слова – это зеркало великого сознания), можно было бы сказать, что это было лицо России перед Богом. И каждый его тогда таким и видел, почему и бросились к дому тысячи, чтобы ещё побыть в его свете. И кто теперь напишет в некрологе, как тогда Одоевский: «Солнце нашей поэзии закатилось!.. всякое русское сердце будет растерзано. Пушкин! наш поэт! наша радость, наша народная слава! неужели, в самом деле, нет уже у нас Пушкина! К этой мысли нельзя привыкнуть!»

Самое время и нам спросить себя: неужели правда нет у нас уже Пушкина, раз мы живём так, будто его нет и осталось одно опустевшее имя? Подлинно к этой мысли нельзя привыкнуть. В первые пореволюционные годы Владислав Ходасевич жёстко говорил о новых поколениях: «Необходимость учиться и развиваться духовно сознаётся недостаточно, хотя в иных областях жизни, особенно практических, они проявляют большую активность». Да уж, что до практических областей жизни, то наши молодые хищники тем наивным устроителям новой жизни дали бы куда какие значительные уроки.

Даже и в литературе, впервые ставшей отраслью лёгкой промышленности, что заставило Андрея Битова с горькой иронией заметить, что русская литература наконец стала профессиональной, то есть перестала быть русской литературой. И когда меркнет, как-то духовно обессиливается, словно испаряется, несмотря на громадные усилия организаторов удержать его высоту, Пушкинский праздник, постепенно догадываешься, что это происходит не от неловкости или равнодушия его устроителей, а оттого, что и в самой нынешней поэзии умирает голос внутренней правды. Художник уже не ставит себя «лицом к лицу с совестью», что, как отмечал тот же Ходасевич, было первой чертой Пушкина, который остро чувствовал «роковую связь человека с художником, личной участи с судьбой творчества».

Наша личная участь пасётся на других полях, не граничащих с судьбой творчества. Не потому ли мы всё больше отодвигаем его в дым слов и постепенно выводим из прямого повседневного духовного обихода, как уже отодвинули в безопасную историю литературы Державина и Сумарокова, а там Баратынского и Лермонтова, Некрасова и Тютчева и совсем вчерашних Твардовского и Смелякова. И вон уж даже и Евтушенко с Вознесенским – вполне Державин и Сумароков. Время торопится проститься с минувшим, нарочито сбив систему координат, чтобы начать мир с себя и не отвечать перед традицией. И тут – освободиться, освободиться…

Но хоть шестого-то июня, в святой день его рождения, в Троицкую родительскую субботу, не дадимся этой отвратительной «свободе» и вспомним его в родном Михайловском как родителя нашей национальной целостности, нашего языка, нашей духовной зрелости в мировом саду народов. И может, воскликнем с Игорем Северяниным, чтобы на минуту обмануть себя:

Любовь! Россия! Солнце! Пушкин!
Могущественные слова!..
И не от них ли на опушке
Нам распускается листва?
И молодеет не от них ли
Стареющая молодёжь?
И не при них ли в душах стихли
Зло, низость, ненависть и ложь?

К сожалению, не стихли они – низость и ложь, зло и ненависть, а только по-настоящему набирают силу и раскидываются на полсвета. И если сказать словами другого «серебряного» поэта – Георгия Иванова, то как будто

И ничего не исправила,
Не помогла ничему
Смутная, чудная музыка,
Слышная только ему.

Но могущественные слова «Любовь! Россия! Солнце! Пушкин!», слава богу, не торопятся исчезнуть из словаря и терпеливо ждут нашего оразумления. И сам он всё смотрит на нас не только со страниц школьных учебников, а и с каждой домашней книжной полки, чтобы поймать наш взгляд и дружески окликнуть: ну что, ребята, куда бежите?

Нам сразу не своротить историю, которая хочет «по своей воле пожить», но хоть сказать о своей тревоге с должным беспокойством за судьбу русской культуры, оказавшейся на опасном пороге, мы властны. А там потихоньку с состраданием и любовью, глядишь, и поднимем его.

И пойдём, как он просил, – «вместе». Если не выше, то хоть прямо и не теряя себя.

Валентин КУРБАТОВ, ПСКОВ

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№23 (6227) (2009-06-03)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
5,0
Проголосовало: 5 чел.
12345
Комментарии:
03.06.2009 14:45:25 - sokolov пишет:

Тайные записки Пушкина

А вот в Питере вышла аудиокнига Тайные записки Пушкина. Армалинский читает голосом Пушкина. Подробности здесь http://www.mipco.com/win/DiskTZ.html Что делать?

03.06.2009 10:19:04 - Сергей Станиславович Костин пишет:

Долг платежом красен!

Пушкину-210? Нет у Пушкина возраста, как нет возраста у памяти народа. Но даже вытрави из неё дьявольским пламенем всё, что связано с этим именем, сожги всё, что написал он и писали о нём, Пушкин не умрёт, так как он – мы сами. Пушкин собрал словесность в Великий русский язык - то, что не имеет времени. На языке Пушкина мы говорим, думаем, познаём своё тысячелетнее прошлое и настоящее, мечтаем, верим, любим и ненавидим. И Пушкин погибнет только тогда, когда превратится в прах последний, чьм первым словом было «мама». Но не бывать на нашей земле « пушкинского народного безмолвия», о котором вещует г-н Курбатов! Не для того дарован русскому народу подвиг Пушкина, чтобы делать из него идола : «батюшка … помоги!». Что не сделал для нас Пушкин из мыслимо возможных сил человеческих? И что не дано нам, чтобы не быть свободным и счастливым народом в любимом и заботливом Отечестве? Разве Пушкин позволил угробить державу и ввергнуть её народы в тунеядство, пьянство, наркоманию, воровство и разврат, посадить всех скопом на «нефтяную иглу»? Это Пушкин бросил миллионы гектаров нивы бурьяну и болотам? Это Пушкин позволяет сейчас, каждый день, каждую минуту топтать великую историю многонационального и многоязычного советского народа? Народа принявшего язык Пушкина своим родным языком. Нет! Но именно Пушкин объявил всему миру «Вся власть Советам!», это Пушкин сказал: «Ни шагу назад! За нами - Москва!», это Пушкин крикнул вселенной «Поехали!». И на языке Пушкина будет оглашён приговор жуликам и проходимцам, «подарившим» нам очередное лихолетье. Гений и подвиг Пушкина в том, что бриллианты многоязычия, хранимые как величайшую ценность каждым народом, рассыпанные по всему пространству империи, он собрал в то, что не имеет цены. И каждый, кто думает и говорит на языке Пушкина, обязан знать и помнить, что язык Пушкина - Великий язык Великого многонационального народа. И стал он таковым на огромном пространстве. Но как бы огромно это пространство ни было, оно необходимо ему, чтобы оставаться Великим языком Пушкина. Те, кто разрушали пространство великого советского народа, стремились нанести смертельный удар прежде всего по языку Пушкина – по каждому из нас. И в какие бы одежды ни рядились г-да Явлинские-Болдыревы, Попцовы, Ципко и прочие, их деяния, явные и скрытые помыслы ведут к разрушению России как жизненно необходимого пространства для языка Пушкина, а значит для уничтожения нас с вами… Как ни глубока яма, а выбираться из неё нам. И это не только долг перед будущими поколениями, но и перед Пушкиным. Не сюсюканья и соплей над собственными «пустотой» и «нечистотой сердца» требует от нас Пушкин. Но очистить свою землю от скверны и, засучив рукава, обустроить Отечество для себя и потомков. Только так мы сможем вернуть свои долги…


Валентин КУРБАТОВ


Выпуски:
(за этот год)