(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||

Дискуссия

Скудная идея – жалкие плоды

Почему вредная концепция неолиберализма завоевала полмира и как с этим справиться

Гжегож Колодко дважды был вице-премьером, министром финансов Польши. Он сыграл важную роль в преобразовании экономики страны, прекрасно разбирается в проблемах мировой экономики, знает работу её институтов изнутри. И прежде всего он специалист в области рыночной трансформации постсоциалистических стран. Как экономист, он хорошо понимает суть экономических процессов. Как государственный деятель знает, как принимаются политические решения, кардинально меняющие наши жизни. И какой ценой оплачиваются эти перемены.

В Польше книга имела триумфальный успех.

Колодко Гжегож В. Мир в движении. Экономический бестселлер. – М.: Магистр, 2009. – 575 с.

Скудные идеи приносят скудные плоды даже в хорошее время.

Российские реформаторы 90-х очень хотели нравиться американцам;  ИТАР-ТАССМир выглядел бы значительно лучше, он был бы более развитым и менее неравновесным, но прежде всего – с более светлыми перспективами на будущее, если бы не мощная волна неолиберализма, прокатившаяся по последнему поколению. Как такое вообще могло случиться, что экономическая и политическая концепция, которая за счёт столь многих служит столь немногим, смогла выйти на такие позиции (в мире) и обрести такую силу? Неужели опять стечение обстоятельств, оказавшееся для одних счастливым, а для других не слишком? Оно самое.

Неолиберальное течение в экономической науке, провозглашающее абсолютное превосходство свободного рынка и частного предпринимательства над правительством и социальной политикой, быстро воплощалось в неолиберальную политику, ограничивающую роль государства в экономике. Одно подкрепляло другое. Особенно в англосаксонских странах. Маргарет Тэтчер и Рональду Рейгану удалось превратить то, что раньше было только одной из в общем-то сильных идеологий и интеллектуальных течений, в главное политическое течение.

Находясь в начале 90-х годов в качестве эксперта в Международном валютном фонде, я имел возможность увидеть вблизи, как этот образ мысли одерживал там победу, а также как действовал механизм его перетекания в другие части света. Потому что Вашингтон получил подарок. Пала социалистическая система, распался Советский Союз. Это не только полностью и окончательно – если не считать Кубу и Северную Корею – скомпрометировало идею практики управляемого из Центра социалистического хозяйства, базирующегося на господстве госсобственности, но удивительным для всех образом увеличило очередь взыскующих помощи советом и деньгами. За исключением Китая, которому «не удалось» рухнуть, что имело далеко идущие последствия для всего мирового хозяйства.

На сцену выходят постсоциалистические страны. Сначала несколько, потом более десяти, потом более тридцати. А там, на Западе, для них ничего не припасено. Кроме малопригодного в этой ситуации собственного опыта высокоразвитой рыночной экономики.

Ни для кого не является тайной, что с точки зрения стратегических интересов и глобальных гегемонистских амбиций США было на руку дальнейшее ослабление Советского Союза. Великобритания по обоим этим вопросам оставалась верным и заинтересованным союзником. А здесь вдруг появляется не только возможность ослабления «империи зла», если прибегнуть к определению Рональда Рейгана, но и нечто совершенно немыслимое – падение Советского Союза.

Заметим, что Советский Союз при определённом стечении обстоятельств мог бы ещё какое-то время просуществовать. Впрочем, в то время почти все так и думали. Изумление было всеобщим. Поразительно, как по-разному выглядят гипотетические сценарии возможного развития событий, типа что бы было, если бы…

Когда я спросил Фрэнсиса Фукуяму, обращается ли он к альтернативной истории и рассматривает ли другой, гипотетический ход процессов, то в отношении СССР он сказал, что очень даже (в смысле да). Он представляет себе, что это образование могло бы просуществовать ещё какое-то время, если бы кто-то из консервативных советских коммунистических лидеров – Юрий Андропов (ум.1984) или Константин Черненко (ум.1985) – пожил бы дольше.

Это интересно, потому что мои мысли шли в противоположном направлении, а именно: Советский Союз мог бы просуществовать дольше, если бы Михаил Горбачёв пришёл лет на десять раньше. Когда в конце минувшего десятилетия, через несколько лет после падения СССР, я спросил Горбачёва – великого государственного деятеля, которому мир кое-чем обязан, – считает ли он, что Советский Союз просуществовал бы ещё, если бы Борис Ельцин принял от него в начале десятилетия руководство коммунистической партией и управление страной, он без тени колебаний сказал, что, несомненно, да. Возможно. Но Советский Союз распался ещё и потому, что это был единственный и эффективный, как потом оказалось, способ перехода власти в России. Ельцину прежде всего было важно править, а как править – вопрос второстепенный.

Есть великая страна – Россия, у которой особый опыт общения с неолиберализмом. Ужасно, что не столько из-за наследия советского времени, сколько вследствие ошибочной политики 90-х в течение десятилетия падало производство и упало в сумме примерно на 60%! Нечто неслыханное в мирное время. И поразительно, что это восхваляется адвокатами неолиберализма на Востоке и на Западе и преподносится как достижение. Психологически, что легко понять, потому что как разные экономисты – учёные, аналитики, советники, – так и политики тех лет пытаются таким манером выйти из затруднительного положения, сохранив лицо. На это надо взглянуть в более широком контексте, по крайней мере по двум причинам.

Во-первых, неолиберализм – это идеология и экономическая программа, которая имеет свой конкретный план действий. В сущности, под прикрытием прекрасных лозунгов – от свободы через демократию к предпринимательству – он превратился в инструмент, служащий не только принуждению к эффективности хозяйственной деятельности, но перераспределению доходов в пользу элит за счёт большинства.

Во-вторых, неолиберализм используется как способ грабежа в гигантских масштабах. Потому что такое перераспределение национального богатства, какое имело место в России, редко случается в истории. Разумеется, никто в здравом уме не станет выступать с утверждениями, что по своей природе неолиберализм – это инструмент грабежа и воровства. Дело в том, что в условиях слабости экономических институтов он делает такое возможным. Именно так было в России. И точно так же могло быть и в Китае.

Так, воспользовавшись случаем проведения неолиберальной политики в России, кое-кто очень неплохо устроился и провернул левые дела. Это признаёт даже Збигнев Бжезинский, влиятельный политолог, а в своё время советник президента США Джимми Картера. Он заметил – ставя нужные слова в кавычки, – что стая (aнгл. swarm) западных, главным образом американских, «консультантов», часто входивших в сговор с российскими «реформаторами», быстро обогатилась в ходе «приватизации» российской промышленности, особенно энергетических активов.

Мне известно, что предостережения об этом доходили до верхов политического истеблишмента в Вашингтоне, но ими пренебрегли. Не только в аналитических разработках и научных работах о «воровской» приватизации, но и об участии в этом предприятии американских партнёров и о терпимости к этой гнусной практике, проявляемой властями США. Но какофония неолиберальной пропаганды и в ещё большей степени нажим со стороны делающих громадные деньги заинтересованных групп успешно заглушали эти голоса.

Высшие чиновники американской администрации, в том числе и чиновники Белого дома, были своевременно предупреждены о патологиях российско-американского неолиберализма и о его пагубных последствиях. Фриц Эрмат (Fritz M. Earmath), высокопоставленный сотрудник ЦРУ в отставке, рассказал мне во время конференции, организованной в Вашингтоне летом 1999 г. фондом Джеймстаун, что один из важных предупреждающих рапортов вернулся с резолюцией вице-президента: Bullshit! (англ. «чушь»).

Заметьте, в конференции той участвовал Збигнев Бжезинский (и Ян Новак-Езёранский), который также критиковал неафишируемые взаимные симпатии американского истеблишмента и коррумпированных российских политиков.

Почему недостойные эксцессы в таких громадных масштабах имели место в России, а, например, в Польше до этого не дошло? Не только по той причине, что во втором случае политика структурных реформ была гораздо более эффективно реализована, особенно в середине прошлого десятилетия. Но главным образом потому, что в России было – и остаётся – гораздо больше ресурсов для разграбления и присвоения. Неолиберальный курс, соединённый со страшной суматохой, замечательно облегчал это. Единственное в своём роде российско-американское «государственно-частное партнёрство» попало в свою стихию.

Фриц Эрмат писал мне осенью 1999 г.: «Богатство, какое можно сколотить и вывезти из России, столь огромно, что притягивает – подобно тому, как силы гравитации притягивают большие тела – больших западных игроков. Быть может, Польша оказалась в более выгодном положении не только из-за более благоприятных стартовых условий и лучшей политики, но и потому, что не столь богата ресурсами, которые можно разграбить».

При этом у него не было и до сих пор нет сомнений (потому что трудно сомневаться, не так ли?), что правда о российской трансформации была известна тем, кто в США должен её знать. Он говорил, что «…весь головной эшелон нашей администрации очень хорошо знал истинную ситуацию в России. Обязаны были знать – по крайней мере с 1997 г., что рынок ГКО использовался российскими официальными лицами и всеми прочими спекулянтами как инструмент разграбления российского бюджета и денег МВФ. Как ты считаешь, о чём разговаривали Тальбот, Саммерс, Липтон, Чубайс и Березовский, когда встретились в июле 1998 г.?»

Приходится согласиться, что мы имели дело не просто с неолиберальной глупостью, а с преступностью. И надо добавить – со сверхорганизованной. Эрмат сделал вывод, что «…необходимо видеть иную сторону дела: не столько глупость, сколько преступность. Из разных достоверных российских источников совершенно явно следует, что ГКО, поглотившие такой огромный объём общественных средств в 1997–1998 гг., не были проявлением гипертрофированной безответственности или рискованным способом поиска денег для бюджета, а были инструментом, с помощью которого правительственные чины, бонзы Центробанка и спекулянты (российские и западные) умышленно грабили бюджет.

Людям надо постоянно напоминать правду о безумии МВФ в России».

Когда восемь лет спустя, осенью 2007 г., работая над этой книгой, я попросил разрешения использовать фрагменты нашей переписки, Эрмат согласился без колебаний; конечно, да, поскольку с тех пор он ещё больше укрепился во мнении о правильности своих оценок. И добавил: «Американские политические и бизнес-интересы были вовлечены в российскую коррупцию и воровство с самого начала. И это продолжается по сей день».

В текущем десятилетии Россия пытается на свой манер сочетать свою политику системных изменений с политикой развития, не лишаясь при этом ни слишком быстро, ни слишком дёшево национальных природных богатств. Она хочет также в меру выгодно разыграть своё вхождение в мировую экономическую игру и сама как можно более выгодно использовать глобализацию, а не отдавать такую возможность другим. Она не позволила сделать из себя очередной «формирующийся рынок», теряющий по этому случаю экономическую суверенность и подставляющий себя под мощное давление транснационального капитала.

То, что для Запада нормально, не обязательно будет иметь такую же оценку в России. И наоборот. Прежде всего в России оценивается действительность холодно и конкретно, «с точки зрения несчастья, вызванного экономической либерализацией и приватизацией 90-х годов». Во всяком случае, так поступает значительная часть общества и политических элит, а также многие экономисты, которые не скупились на критику ошибок 90-х годов и совершенно не трактовали выбранную тогда дорогу как нечто нормальное.

Ненормальные времена насильственной демократизации и введения рынка а la russe – это не то же самое, что нормальная демократизация и рынок в западном понимании.

Миссионеры и застрельщики неолиберальной идеологии продолжают отказываться признать российскую экономику рыночной, а государство – демократическим. Несколько менее принципиально они поступают в отношении Китая, потому что он их уже привёл в порядок. Они ведут себя как испанские конкистадоры XVI в., которые решали для себя вопрос, можно ли считать людьми встреченных ими аборигенов, имеют ли они душу или им можно сразу отсечь голову и не заморачиваться тем, чтобы наставить их на путь истинный… Но, как говорит пословица, «хорошо смеётся тот, кто смеётся последним».

Кто будет смеяться последним, мы не знаем, потому что история продолжается и роли ещё не раз сменятся. Но наверняка это будут не неолибералы. Ни ортодоксальные с Запада, ни наивные с Востока, которым казалось, что таким образом они быстрее станут Западом. Ибо с чего им смеяться…

Поэтому можно ожидать, что всё больше формирующихся экономик – из неоколониализма, из этатизма, из социализма, из изоляционизма – будут искать собственные рецепты.

Обсудить на форуме

Статья опубликована :

№32 (6236) (2009-08-05)

Twitter Livejournal facebook liru mail vkontakte buzz yru

Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
4,8
Проголосовало: 6 чел.
12345
Комментарии:
24.08.2009 19:38:13 - Владимир Павлович Козырьков пишет:

Идеи опять посрамили себя

История еще раз показывает нам, что мировые проблемы решаются не в соответствии с теми или иными идеологиями, а в соответствии с интересами людей, которые могут выражаться в различных идеях. Если они их не устраивают, то они их безжалостно отбрасывают. К тому же сейчас, при современных СМИ и технологиях, идеологии пекутся как блины. В этой связи хочется обратить внимание читателей на некоторые моменты текста книги Г. Колодки. Их всего три: 1. Автор пишет: «Но Советский Союз распался ещё и потому, что это был единственный и эффективный, как потом оказалось, способ перехода власти в России. Ельцину прежде всего было важно править, а как править – вопрос второстепенный». Есть еще причины развала Союза, о которых не говорит и, возможно, не хочет говорить Колодко: Союз распался потому, что только при этом условии возможны приватизация собственности и суверенизация. Два процесса, которые стали доминирующими причинами, а вопрос о власти есть лишь средство решения двух этих главных вопросов. Армия, правоохранительные органы, политические партии и общественные организации были мобилизованы на решение этих двух проблем. Противостоять этому процессу было невозможно, если в этом направлении намерено двинуться все государство. 2. Другой вопрос, который ставит польский автор: «Почему недостойные эксцессы в таких громадных масштабах имели место в России, а, например, в Польше до этого не дошло? Не только по той причине, что во втором случае политика структурных реформ была гораздо более эффективно реализована, особенно в середине прошлого десятилетия. Но главным образом потому, что в России было – и остаётся – гораздо больше ресурсов для разграбления и присвоения. Неолиберальный курс, соединённый со страшной суматохой, замечательно облегчал это. Единственное в своём роде российско-американское «государственно-частное партнёрство» попало в свою стихию». Звучит правдоподобно, но это неправда. Автор за причину выдает условие действия причины. А причин тут много. Во-первых, Россия многонациональна и огромна по территории, поэтому возникли региональные кланы со своими политическими и финансовыми амбициями. Во-вторых, в Польше до реформы был развит мелкий бизнес и была определенная легитимная социальная основа для перехода к капитализму. В России этого ничего не было. Были одиночки кооператоры, которые больше строили коттеджи и покупали джипы, чем развивали С/Х. Поэтому в Союзе социальной базой класса предпринимательства стала партийно-хозяйственная номенклатура и представители уголовного мира. Именно они стали делить государственную собственность и формировать то явление, которое в официальных кругах и в СМИ сейчас называют коррупцией. Но это вовсе не коррупция: это социальная основа российского капитализма. Отделить их друг от друга невозможно. Точно так же как невозможно отделить друг от друга сиамских близнецов. Надо смотреть правде в глаза, а не делать вид, что со временем все «рассосется» и все забудется. Точно так, как это представляется в современных сериалах про новых русских, которые стали очень респектабельными и не вылезают из Лондона, показывая свои аристократические нравы. 3. Наконец, третий момент, который важен с точки зрения его стереотипности в объяснении причин участия западных предпринимателей в формировании российского капитализма. В частности, польский автор приводит мнение американского приятеля: «Фриц Эрмат писал мне осенью 1999 г.: «Богатство, какое можно сколотить и вывезти из России, столь огромно, что притягивает – подобно тому, как силы гравитации притягивают большие тела – больших западных игроков. Быть может, Польша оказалась в более выгодном положении не только из-за более благоприятных стартовых условий и лучшей политики, но и потому, что не столь богата ресурсами, которые можно разграбить». Это не научный аргумент, а логика пирата. Западные предприниматели оправдывают свое жульничество и воровство тем, что в России слишком жирные куски, чтобы на них не прельстится. Правда, это аргумент до смешного банальный для мира капитала, где его функционеры идут на любое преступление ради сверхприбыли. Но автор совершенно прав, показывая, что разграбление стало возможным тогда, когда само государство смотрит на это сквозь пальцы и даже поощряет. Почему? Да потому что не видит иного пути формирования класса предпринимателей. Его и быть не может. Хотя тут кое-кто на страницах ЛГ доказывает, что социальной основой нового класса стала только интеллигенция, ссылаясь при этом на мнение В.И. Ленина о природной буржуазности интеллигенции. Таким образом, все вышесказанное вполне объясняет, почему неолиберализм завоевал полмира. Как с ним справиться? С ним справляться не надо: он победил себя сам. Российская история это хорошо показала.


__________________


Выпуски:
(за этот год)