(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||
Все записи этого автора:
25.12.2007 14:09:29

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ БЛЮДО

Кто телку - к рождеству, кто кабана,
но это нынче хлопотно, однако:
и комбикорма нету ни хрена,
и места на балконе - кот наплакал.

У нас в семье традиция своя.
К Октябрьской и даже к Первомаю
мы баснями кормили соловья.
Скажу вам, братцы, птица золотая.

О, как он жрал, хоть доктора зови!
Склевал Эзопа, дедушку Крылова,
в один присест двухтомник Михалкова.
Вот тут-то я и вдул ему свои.

Он впопыхах сперва не разобрал,
на классике раскормленная птичка,
потом плевался долго с непривычки,
а после, ничего себе, умял.

Теперь с кормами никаких проблем.
И я достиг в писании сноровки.
Скормлю ему еще пяток поэм
и запеку на Рождество в духовке.


ВСЕХ - С НОВЫМ ГОДОМ!

Оценка записи: 4.6, комментариев: 2

23.11.2007 09:53:40

МУЗЫ И КОНФУЗЫ (1)

ДРУЗЬЯ, КОРЕША, ОДНОЛЕТКИ
(по страницам 80-х)


Из поэта Дмитрия Филимонова -

         «Солнце юбку сделало прозрачной,
          высветило плавные черты…
          Извините, так или иначе
          к нам приходит чувство красоты…»

Чувство красоты твоей прекрасно,
но оно зависит от светила –
можно ждать неделями напрасно,
чтобы солнце юбку просветило.

Климат в нашей местности не лучший,
так что не лови мгновений хрупких,
если подвернулся в жизни случай,
сразу же заглядывай под юбку.


Из поэта Михаила Шелехова –

         «Только начал я петь – повалилась сосна,
          И траву косари покосили.
          А в цветах перепелка рыдает одна,
          Потому что о ней позабыли…»

Перепелка рыдает,
ей грустно одной –
без травы она жить не умеет.
Ты пойди перепелке чего-нибудь спой,
и она в тот же миг околеет.


Из поэтессы Вероники Долиной -

      «Я скоро выучусь прясть,
       Чесать и сматывать шерсть.
       А детей у нас будет пять.
       А может быть, даже шесть…»

Ты с детьми пока погоди.
Ведь по нынешним временам -
хоть расчесывай, хоть пряди –
не прокормишься даже сам.

Ты сперва слегка попотей,
научись с дураков стричь шерсть.
А потом заводи детей –
хочешь пять,
или даже шесть.


Из поэтессы Марии Бабушкиной –

       «Идущий за мною сильнее меня,
         Добрее и чище душой.
         Потушит пожар, остановит коня
          Тот, смело идущий за мной…»

Ты просто клевещешь сама на себя,
придумала сотню грехов.
Идущий вослед он умнее тебя
лишь в том, что не пишет стихов.


Из поэтессы Светланы Илюшиной –

          «Покойных не надо пугаться,
          А если покойный твой друг –
          С ним за полночь надо встречаться,
          Правдиво рассказывать вслух…»

Об этом судить непристойно,
прошу извинить за совет,
но все же встречаться с покойным
резона особого нет.

Конечно, он знает детально
какой у них быт и корма,
но все это, как ни печально,
ты сможешь проверить сама.


Из поэтессы Татьяны Поляченко –

        «А конь под основателем Москвы
         имеет то, на что мы все глядели,
         подсовывая взгляды под коня…
         Из пионеров выгнали меня…»

В те давние и злые времена
для этого была своя причина:
рассматривать достоинство коня
вам, пионерам, было не по чину.
Смотреть под хвост коню и кобылице
считалось привилегией партийцев.


Из поэта Александра Лаврина –

           «Буду я в парк городской ходить,
           Пить лимонад, в тире стрелять,
           Буду жену я вечно любить,
           Днями работать, ночами спать…»
Оценка записи: 4.6, комментариев: 0

08.11.2007 13:03:07

ВОСПОМИНАНИЕ О БРОНЗОВЫХ ЧАСАХ (вместо биографии)

Когда-то в детстве, много лет назад, на перекрестке двух нешумных улиц я увидал старинные часы, пленившие мое воображенье. Смешной уродец, бронзовый паяц в камзоле и шапчонке с бубенцами, в неярком свете крохотной витрины нес на спине тяжелый черный шар с огромным пожелтевшим циферблатом. Отточенные бронзовые стрелки показывали без пяти двенадцать. А ноша столь была несоразмерна согбенному уродцу, что казалось: сейчас сойдутся стрелки и разрежут невидимую нить, что держит шар. И тот тогда всей тяжестью своею обрушится на жалкого безумца, рискнувшего взвалить на плечи Время.
Но стрелки не сходились. Вероятно, хозяин мастерской был слишком занят, чтоб завести старинные часы. Мне было видно сквозь стекло витрины, как он, хитро зажав под бровью лупу, склонялся над каким-то механизмом, и в поле зренья оставался только темноволосый стриженый затылок...

     До сих пор я помню каждую деталь, каждую щербинку на теле той, так поразившей меня бронзовой статуэтки. И недвижно напряженные руки мастера, и свое размытое, удивленно-очарованное лицо, отраженное в пыльной витрине маленького южного городка.
     Что это было, что могло так поразить десятилетнего провинциального мальчика в синих сатиновых шароварах и желтой линялой футболке?
     Какие неясные мысли и чувства спонтанно сошлись в это мгновение в его душе, сплавляясь в острое, неизбывное желание немедленно выразить всю гамму нахлынувших ощущений единственной фразой, точной, короткой, рельефно-выпуклой, словно эта отлитая в бронзе фигурка?
     Тогда я еще не знал названия этому чуду - предощущению метафоры, рождению единственной и неповторимой, только твоей тайны.
     В тот день я еще не знал, что пройдет совсем немного времени, и жизнь, только по одной ей ведомым законам, разлучит меня с тихими переулками моего детства и вынесет в студенческие годы сперва на широкие шумные улицы Москвы, а потом, уже молодым инженером, на проспекты и набережные родного мне сегодня Питера, а потом дальше-дальше - на площади и перекрестки многих чужих городов и столиц.
     В тот день я еще не знал, что судьбе будет угодно к середине жизни научить меня конкретным серьезным вещам: умению вместе с моими товарищами по КБ строить удивительные, совершенные машины; писать сухие, отягченные скучными терминами статьи в толстые научные журналы; вести на чужом языке заумные, пересыпанные цифрами разговоры на иноземных симпозиумам.
    Не знал и того, что судьбе будет угодно ввести меня в удивительный мир совершенных звуков и образов, именуемых поэзией, сделать профессиональным литератором и членом писательского союза Великой страны, которой, увы, уже нет, и напоминаем о которой - лишь красная членская книжка тонкой телячьей кожи с тисненным профилем вождя на титуле.
     Но в тот день, всматриваясь в пыльное стекло витрины маленькой часовой мастерской, я уже точно знал, что вошедшее в меня ощущение, великая тайна без имени - моя любовь и мука навсегда.
     В тот день на тетрадном ученическом листке в косую линейку я записал свои первые рифмованные строки.

...С тех пор прошло лет двадцать. И однажды я оказался вновь совсем случайно на перекрестке двух нешумных улиц родного мне когда-то городка. Там все, как в детстве. И смешной уродец, не тронутый ни временем, ни ношей, несет свой шар с огромным циферблатом, где мудрые показывают стрелки все то же время - без пяти двенадцать. А сквозь витрину видно, как и прежде, как часовщик, зажав под бровью лупу, склоняется над сложным механизмом. И в поле зренья остается только его седой, как двадцать зим, затылок.

Оценка записи: 4.9, комментариев: 1

Александр Николаевич КОВАЛЕВ


В этом разделе:

Архивы
Архив рубрик
Архив изданий
Блоги авторов
Авторы

©"Литературная газета", 2007 - 2013;
при полном или частичном использовании материалов "ЛГ"
ссылка на
www.lgz.ru обязательна. 

По вопросам работы сайта -
lit.gazeta.web@yandex.ru

Яндекс.Метрика Анализ веб сайтов