(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||
Посмотреть все записи этого автора
03.04.2010 19:10:13

Муки Достоевского

- Пожалуюсь за свою статью. Свиньи цензора, там, где глумился над всем и иногда богохульствовал для виду, - то пропущено, а где из всего этого я вывел потребность веры и Христа - то запрещено. Да что они, цензора-то, в заговоре против правительства, что ли?

Вона, когда на территории бывшей Святой Руси начали запрещать имя то Христа! Сегодня никто, даже Папа Римский, не вздрогнет, когда СМИ на весь мiръ разносят указание спичрайтера премьера Великобритании, запрещающее премьер - министру в своих речах произносить слово “Христосъ”. Для Федора Михайловича такие запреты были мучительны. Ему в полный голос хотелось кричать о красоте Христа. Но люди, вкушавшие сладость земных благ, уже в 19 веке в православной России не желали напоминания им о вхождении тесными вратами. Потому и появляется у Достоевского главная мысль всего его твор-чества: учиться вере у тех, кого ещё не поразил вирус благополучия. Кто ещё не стремился пребывать с поразительным спокойствием в каком то особо сытом благополучии. Именно, противодействуя этому благополучию, уводящему от Христа, Достоевский и заостряет внимание на мысли о вине каждого человека за все гнусное на земле: «Все за всех отвечают... человек ответственен за человека». «Был бы я сам праведен, может, и преступника, стоящего предо мною, не было бы... Поймешь, что и сам виновен, ибо мог светить злодеям, как Единый безгрешный и не светил». 

Сам духъ времени уже в 19-ом веке заставлял писателя для исповедания Христа использовать эзопов  язык.

В частности - «Красота спасёт мiръ». 

Вершиной его исповедания Христа стал эпизод причастия Степана Трофимовича  в «Бесах».

Здесь Федор Михайлович прозревает будущее веры русских людей, поста-вивших обрядовую веру во главу своей духовной жизни, приведшую в итоге к сергианству духовенства и... сергианскому мышлению самой паствы.

Варвара Петровна! Через её образ и раскрывается неизбежность воцарения в России сергианской веры. Она уже не понимает, о чем говорит Степан Трофи-мович. Другое дело - батюшка! На нем священный сан. Потому слушаем только его.

Но внутреннее состояние Варвары Петровны, состояние истинной христианки: оно в  её делах. Едва лишь Степан Трофимович потерял сознание, как Варвара Петровна немедленно опять устранила Софью Матвеевну, совсем вон из избы, и ухаживала за больным сама, одна до конца; а только лишь он испустил дух, немедленно позвала её. Вот это христианская любовь! Вот это, за други своя! Здесь она сама, здесь для нее не нужно мнения батюшки. Здесь только её внутренняя христианская любовь. Но как только о вере, она уже двойник: Прошу вас, батюшка, как только обнесут чай, немедленно заговорить про божественное, чтобы поддержать в нем веру. И батюшка произносит те самые слова, которые по душе Варваре Петровне и которые сегодня слышат наши Варвары Петровны, не умеющiе отличить правой руки отъ левой, от наших сер-гианских батюшек:

- В наше греховное время, - плавно начал священник, с чашкой чая в руках, - вера во всевышнего есть единственное прибежище рода человеческого во всех скорбях и испытаниях жизни, ровно как в уповании вечного блаженства, обетованного праведником… 

«Мне всё кажется, что у нас наступила какая-то эпоха всеобщего «обособления». Все обособляются, уединяются... Разрывают прежние связи без сожаления... Всё разбилось и разбивается». («Дневник писателя» 1876 г.), (22: 80)

Вона, когда началось обособление то, покрывшее сегодня всю Россию. Ещё одно пророчество Ф.М.Достоевского. 

«Я в Бога верую, но надо различать, я верую, как в существо, Себя лишь во мне сознающее. Не могу же я веровать, как моя Настасья (служанка) или как какой-нибудь барин, верующий «на всякий случай». («Бесы», стр 33, строки 14 – 16) 

Суть того Слова мiру, которое Новомучениками сказали, смертью засвиде-тельствовав свою любовью ко Христу, Феодор Михайлович раскрыл ещё в 1878 году, вложив её в предсмертные слова Степана Трофимовича Верховенского. Вот эта великая страницы нашего пророка:

- Друзья мои, Богъ уже потому мне необходим, что это единственное существо, которое можно вечно любить... Мое безсмертие уже потому необходимо, что Богъ не захочет сделать неправды и погасить совсем огонь раз возгоревшийся к Нему любви в моем сердце. И что дороже любви? Любовь выше бытия, любовь венец бытия, и как же возможно, чтобы бытие было ей неподклонно? Если я полюбил Его и обрадовался любви моей – возможно ли, чтобы Он погасил и меня и радость мою и обратил нас в нуль? Если есть Богъ, то и я безсмертен! Вот мой символ веры.

Вот этот то словесный символ веры Новомученики и Исповедники россий-ские запечатлели свидетельством своей любви ко Христу своей мученической кончиной. Явление Новомучеников и Исповедников российских - и есть вопло-щенный символ веры Святой Руси, прозвучавший в уже безбожном ХХ-ом веке. Этот то символ веры в полной мере раскрыт и жизнью княгини Наталiи Влади-мировны Урусовой.     

Сегодняшний русский человек, ходящий в храм и представляющий собою «исповедника» обрядовой  веры, тоже угадан был  Ф.М.Достоевским и запечат-лен, как мы отмечали, в образе Варвары Петровны Ставрогиной. 

     Сегодня восстановленные и вновь построенные российские храмы, заполнены в основном людьми, не превосходящими своим исповеданием  обрядовую веру. Кто же они, сегодняшние православные прихожане  храмов с золотыми купола-ми? Долго анализировать этот тип веры нет никакой нужды - он весь определён нашим пророком более 100 лет тому назад образом Варвары Петровны Ставро-гиной. Ещё раз повторим, - в человеческом плане персонажем положительным, которому свойственна, прежде всего, справедливость, а также отзывчивость и даже жертвенность, но вот вера её, человека, поглощенного пристрастием жите-ским сердечною стать не в состоянии.

И, как предел, поставленный обрядовым отношением к вере, не позволил Варваре Петровне понять символ веры Степана Трофимовича, так и вся масса нынешних прихожан храмов с золотыми куполами не в состоянии прорваться к символу веры наших Новомучеников и Исповедников российских, поднять мысленный взор к небесному миру, чтобы через  этот небесный бинокль глядеть на землю, и небесным фонарём освещать события на земле.

А вот, и загадка Достоевского:

- Когда я понял эту подставленную ланиту, я тут же и ещё кой-что понял.

Что же понял Степан Трофимович, когда понял эту подставленную ланиту?

- Я лгал всю свою жизнь, всю, всю жизнь!

Такого голоса покаяния мы, пожалуй, не найдём даже в Великом покаянном каноне святителя Андрея Критского. Ибо это говорит персонаж, по природе своей неспособный лгать, и не солгавший ни разу за всю свою жизнь, ибо автор наделил его сохранением детской души в продолжение всех его земных лет. Тогда, что же выходит? Степан Трофимович наговаривает на себя? Но наговор тоже ведь ложь. А Феодор то Михайлович на протяжении всего романа тщатель-но выписывает человека, благородство которого не позволяло ему никогда лукавить. Так, что же эта за ложь, которая, оказывается, сопровождала Степана Трофимовича всю его жизнь? Вопрос не простой. Так сходу, всуе, как это сегодня принято у самоуверенных «публичных» людей, оседлавших ТВ и радио, ответ не будет соответствовать этой великой загадке Феодора Михалыча Дос-тоевского.

Феодор Михайлович создаёт персонаж, Степана Трофимовича Верховенского, через которого выковыривает из глубины человеческого сердца ту ложь, которую даже честнейшие и благороднейшие люди ложью просто не считают. Ложь - которая всегда с нами! Ложь, которая вселяется в душу человека в тот момент, когда он своим первым криком возвещает о своем рождении. В сущности, первый крик новорожденного - это его извещение о том, что ещё один первородный грехъ  присоединяется к всеобщей лжи мiра. И эта, не признаваемая самим человеком, хоронящаяся в нем ложь, не может быть изгнана из его сердца до тех пор, пока его сердце, от всего сердца, а не от разума, само, как сладкое блаженство не заставит человека заявить о себе:

Я, одинъ, я более всехъ людей согрешилъ предъ Тобою.
Согрешилъ я, одинъ согрешилъ предъ Тобою больше всехъ.
Я один согрешилъ, паче всякого человека.
Я - как никто другой - погрешивший и намерением, и мыслью, и делом.
Я согрешилъ предъ Тобою – как никто из чадъ Адамовыхъ.
Между людьми нетъ грешника, которого бы не превзошелъ я прегрешенiями.
Я превзошел грехами всехъ людей, ибо я грешилъ въ сознании мыслей, а не въ неведении.
Я согрешилъ, как не согрешила блудница и как никто другой на земле беззаконствовалъ.
Никто не согрешил пред Тобою, как я.
Пред Тобою единым согрешилъ я!
Я согрешилъ более всего человеческого рода!

(Из Великого Канона свят. Андрея Критского) 

И разве  именно это состояние души не проявление той Любви, которая выше бытия?
Но как добраться душе до такого  состояния?
Ясно, что самому человеку это не под силу.
Ибо покаянное состояние, может быть, самый дорогой даръ Божiй.

И вот этим то даром Божiим наделил Феодор Михайлович своего Степана Трофимыча Верховенского, которому то и вложил в уста свой Символ веры, который в другом месте он это же выразил так:

Если бы математически доказали мне, что истина вне Христа,
то мне бы хотелось лучше остаться со Христом, нежели с истиной. 

Теперь Шатов!

Положительные образы, созданные Ф.М., вызывающие всеобщее восхи-щения суть: Зосима, Алёша, Мышкин, Макар Иванович... Но в этот ряд не ставит-ся, почему то, Шатов. А Шатов то и есть самый главный положительный герой во всем творчестве Достоевского. Именно Шатовым и до сего дня можно утвер-ждать, что Русское Православие было, есть и будет. Потому что если Русская земля способна рождать Шатовых, то и стоит Русское Православие неколебимо. Ибо где ещё появляются на земле люди, способные говорить: «Я во всем виноват!».

- Да, это же литературный персонаж, выдуманный Достоевским! Кто ещё рождает Шатовых, кроме Достоевского?

- Русская земля не перестаёт рождать Шатовых вот уже более 1000 лет. До сих пор не переводятся люди, составляющие Малое Русское Христово стадо, вос-принимающие Покаянный Канон св. Андрея Критского, как всего лишь выра-жение своих собственных мыслей, собственных чувств, собственных надежд на спасение.

Шатов - это Покаянный Канон св. Андрея Критского, воплощённый в дела человеческие. Другое дело, что сергианскому сознанию невозможно принять это даже в воображении.

И ни Шекспиру, ни Гёте, ни Сервантесу и, пожалуй, даже и Пушкину, не дано было от Бога подняться до страниц, отразивших красоту сердца Шатова. 

Вадим Виноградов



Комментарии: 0
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
0,0
Проголосовало: 0 чел.
12345

вадим виноградов