(499) 788-02-10Главный редактор
Ю. М. Поляков

Сайт Юрия Михайловича Полякова: www.polyakov.ast.ru

Контактная информация:
109028, Москва,
Хохловский пер., д. 10, стр. 6
(499) 788-00-52 (для справок)
(499) 788-02-10
Email: litgazeta@lgz.ru
Забыли пароль?
Регистрация
Поиск по сайту


Форум "ЛГ"
|||||||||
Посмотреть все записи этого автора
03.10.2007 10:10:19

По «следам» Евгения Гришковца.

(о книге Е. Гришковца «Следы на мне»)

Я читала новую книгу Евгения Гришковца «Следы на мне», приобретенную на Книжной выставке-ярмарке, и мне было не по себе. Я не скажу, что раза три смотрела на обложку, чтобы убедиться, что это Гришковец, но хотелось. То есть, мне показалось, что я читаю книгу совершенно другого автора. То есть, что это не Гришковец. И я не знаю, как именно меня это поразило.
Потом прошло две чашки чая, половина дня, день, вновь несколько чашечек чая, вновь прошли «Реки», «Как я съел собаку», «Планка», «ОдноврЕмЕнно»… И я поняла, что Гришковец-то все тот же…
Как много говорили о нем и говорили разное – он и современный сентименталист, и человек-театр, и критикой заласкан, и исписался…
Я когда-то сравнивала его с Мелкиным из рассказа Дж.Р.Р. Толкина «Лист работы Мелкина» (вариант перевода «Лист кисти Ниггля»). Говорила, что Гришковец никогда не описывает то, что происходит. Он показывает. Намечает точки, делает зарубки на деревьях, протягивает для нас нить Ариадны. Во многом его произведения – скелет, основание. Корни. Дерево выращивает он вместе с нами. Мы даем жизнь его словам и воспоминаниям. Потому что его воспоминания - это картинки. Контур фигур и пейзажа. Раскрашиваем этот контур мы своей памятью, своими какими-то деталями заканчиваем картину. У каждого человека есть такие воспоминания, о которых говорит Гришковец. Он дает нам толчок, кидает в зал трафарет. Каждый мгновенно дорисовывает то, что нужно и возвращает на сцену. На основе этого Гришковец продолжает рассказ. Без наших сил его произведения в лучшем случае будут автобиографической прозой, которую далеко не всем интересно читать. Ну, в самом деле, какое мне дело до того, как неизвестный мне человек служил на острове Русском! Но если у меня хватит смелости открыться его словам, одолжить краски, то за время спектакля я сама отслужу, и пойму, и увижу, и вспомню, как это рассказывать «о человеке, которого теперь уже нет, его уже не существует, в смысле - он был, раньше, а теперь его не стало, но этого, кроме меня, никто не заметил».
Говорила, что сложно понимать и принимать Гришковца, потому что ему нужно доверять. А доверять людям теперь сложно... опасно даже.
Говорила, что Гришковец задает вопросы. И это еще повод, чтобы закрыться от него. Практика Сократа - вопросами помочь собеседнику понять что-то в себе, понять свои заблуждения. И мы так же отвечаем на вопросы, которые видим в «Реках» или в пьесе «ОдноврЕмЕнно», каждый для себя и каждый по-своему.
А вот теперь вышла новая книга Гришковца и надо писать о ней, а как писать, если это давно уже не тот Мелкин? Как принять этого другого Гришковца, с которым никогда не был знаком? Словно шел в гости к хорошему знакомому, а дверь его открыл другой человек, но словно близнец этого знакомого. И вот стоишь перед дверью, а он хмуро смотрит на тебя, словно ты его разбудил, и холод пробирается в квартиру, и взгляд колючий, и голос, сипло спрашивающий «вам кого?»…
Многие заметили, что у Гришковца сменился стиль. Кто-то этому был рад, кто-то нет, кто-то решил, что так и надо… Я не знаю. Это совершенно другое произведение. Подходить к «Следам» с точки зрения «Рек» можно только противопоставляя их друг другу.
Что для меня были проза и пьесы Гришковца? Во-первых, это лирика. Лирическое восприятие жизни, лирический герой, который достаточно тесно переплетается с автором в биографии, в ощущениях, в памяти. Во-вторых, это недоговоренность, ассоциативность прозы, намеки, нюансы. Он редко что-то говорит прямо, чаще всего он показывает нам что-либо тонко, обрисовывая фон, изредка и слабо касаясь самого предмета. И в этом была его сила, потому что читателю узнавание такого рода ближе к душе, так каждый предмет становился особенным, значимым, каждое зимнее утро нам важно именно тем неуловимым светом, наполняющим его, морозом. Гришковец умело писал неуловимые вещи, события, которые наполняют нашу память ностальгическим теплом. В-третьих, он описывал то, что знает абсолютно каждый, но описывает так, что это становилось поэзией, будь то описание покупки дамской сумочки, летнего тумана… Он, как Хиросигэ, видел поэзию во всем, и каждая мелочь могла привести нас к тайнам бытия. В-четвертых, образ неловкого простого человека, его речь, его заминки невольно подкупают слушателя или читателя. Ему веришь. Доверяешь…
Первый же рассказ нового сборника «Декан Данков» придавливает своим весом, серьезностью, холодом. Сразу видно, что писатель решил закончить с прошлым лирическим периодом, стать полностью реалистом в самом серьезном смысле этого слова.
Отказавшись от тех своих выигрышных черт, которые я перечислила ранее, тех черт, что выделяли его из толпы пишущих, он пока не нашел и нового хорошего воплощения себе. Все еще видны остатки снесенной лирической крепости, герой пытается «прикнопить к бумаге солнечный зайчик». Но всю эту лирику, тепло, сносит холод стараний быть, наконец-то, хорошим, серьезным писателем (как будто лирика – это несерьезно).
Нет того мягкого принятия тех жизненных явлений, о которых вспоминает герой. Да, он говорит, что отчего-то «рад, что в моей жизни случился Василий Николаевич Данков», но это абстрактное принятие, лирический герой ощущает, что отчего-то он рад, но негатива в его отношении больше, чем этой непонятной радости, тогда как раньше все было иначе. Раньше в его прозе ощущалась принятие и тепло бытия любой личности в жизни лирического героя, как бы она ни была тогда, когда герой встречался с ней, неприятна ему. Это принятие было принятием воспоминания, когда прошлые резкости стерлись, и осталось только понимание, что встреча с этим человеком была необходима. Раньше лирический герой никому

Комментарии: 0
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить:
3,7
Проголосовало: 25 чел.
12345

Полина Викторовна Тюпина